Губерман Игорь Миронович Все гарики

233

Эту книгу не следует читать подряд и много, лучше по чуть-чуть из разных глав - по настроению. Эту книгу не следует читать как источник непререкаемой истины, ибо таковой в природе нет. Эту книгу не следует читать, ища житейской мудрости, ибо автор сам по ней тоскует. Эту книгу не следует читать ради полезных мыслей. ибо они всегда противоречат друг другу. Эту книгу не следует читать в надежде на советы и рецепты, ибо умному они не нужны, а дураку не помогут. Может быть, эту книгу вообще не следует читать. Но иметь ее дома под рукой - необходимо.

Просмотреть

Description text. Product: Губерман Игорь Миронович Все гарики

Хапуртс о и еклоп, хацирк, ехум, ебаж,итсовиргзов или ежебревс о,алытом ииненемако и иинетсугаз о,етсорок или хядулеш о, хазележ о,елшак и еьшуду бо, ебуз меьчлов очто за прелесть эта наташа!надежда александровна погладила книгу маленькой крепкой рукой и даже зажмурилась от удовольствия. Переплет был кожаный, теплый все книги в доме борятинских, включая только что вышедшие, переплетались заново, причем кожу заказывали специально во флоренции тонкую, коричневатую, с нежным живым подпалом. И не жалко тебе, матушка, итальянских коров на ерунду переводить?  Посмеивался владимир анатольевич, все причуды супруги, впрочем, втайне одобрявший. Хозяйка она была прекрасная, дом, несмотря на сухую свою высокую иноземную родовитость (надежда александровна была урожденная фон стенбок), вела на широкую русскую ногу и главное на двадцать пятом году супружества всё еще смеялась над шутками мужа. Разве что книжки! Ох уж эти книжки!надежда александровна не пропускала ни одной новинки ни на одном из трех известных ей языков (французский, немецкий, даже русский)  хотя, помилуй, голубушка, уж по-русски-то, кажется, вовсе нет никакого смысла читать! Под библиотеку в петербургском доме была отведена просторная двухсветная зала добрые люди в таких балы дают, а мы пыль по углам собираем. Да что там петербург, если в трех имениях от книг повернуться было негде, а теперь вот и четвертое стремительно захламлялось, и надежда александровна, весной только подписавшая купчую на земли и дом в анне, начала обустройство новой усадьбы именно с библиотеки, и уже подумывала, не выписать ли сюда на время скучного немецкого юношу с созвездием крошечных ярких прыщей на лбу, фамилию которого никто так и не удосужился запомнить. Юноша ведал петербургской библиотекой борятинских и два раза в месяц появлялся в доме, тихо поскрипывая подошвами и далеко, на отлете, держа красноватые, лютеранские, до глупости честные руки. Он вел каталог, выписывал по указанию хозяйки и своему разумению книжные диковины и новинки и был тихо, никому не приметно, но почти до помешательства влюблен в надежду александровну, с которой едва ли сказал десяток слов. Однажды, ошибившись дверью, он застал врасплох в тесной, душной, простеганной шелком и жаром комнатке ее бальные туфли, маленькие, совсем розовые внутри, и едва не потерял сознание от страсти и счастья, так что и три года спустя, умирая от чахотки, всё видел перед собой станцованные почти до дыр нежные подошвы и бормотал туфельки, туфельки,  пока всё не перепуталось наконец, пока не закончилось, пока не отпустила эта жизнь, эта мукароссия, лета, лорелея. Он так и не узнал, что туфельки были даже не надежды александровны, а одной из ее многочисленных кружевных племянниц семья была громадно большая, громадно богатая, пронизавшая полнокровной кровеносной сетью родни всё тогдашнее российское мироустройство. Надежде александровне хотели доложить, что бедолага-библиотекарь скончался,  и позабыли. Что про коров-то скажешь, матушка? Неужто не жалко?оставь,  отмахнулась надежда александровна беззлобно. Лучше почитай ну такая прелесть, что даже и рассказать нельзя!владимир анатольевич с сомнением покосился на последнюю книжку войны и мира, вышедшую вот только что в 1869 году. Граф лев николаевич толстой был, безусловно, хорошего рода и отлично показал себя на военной службе, что с точки зрения борятинского, князя и генерал-фельдмаршала, являлось бесспорным достоинством, но зачем же, будучи порядочным человеком, строчить романчики, да еще их потом публиковать! Нет, негоже лилиям прясть, наденька, так что избавь меня, будь любезна, от своих излияний. Загребая ногами, подошла девка, впопыхах, до приезда танюшки, определенная надеждой александровной в горничные девушки, спросила, не поднимая глаз, куда прикажут подавать чай как будто неясно было, что вечером в июле чай пить следовало только в саду. Девка, задастая, рябая, некрасивая, услышав непривычное вы, дернулась, словно ее хлестанули по крепким ногам крапивой, и, все так же не поднимая глаз, ушла. Надежда александровна, привыкшая к тому, что в петербурге императрицу, с которой она была очень дружна, можно и нужно было звать машенька и ты, а швейцара также можно и нужно вы, афанасий григорьевич, вздохнула. Завиток девичьего винограда прелестно рифмовался с завитком на столбике беседки, тоже совершенно прелестной, но не крашенной слишком давно, чтобы этого нельзя было не заметить. Народ в свежекупленной анне поражал своим невежеством и ленью. Школу бы тут надо открыть,  сказала надежда александровна. Пороть куда надежнее,  здраво возразил владимир анатольевич и немедленно был назначен крепостником и троглодитом. Томик толстого, повинуясь надежде александровне, подвинулся к борятинскому еще на пару сантиметров, и вслед за ним покорно переползло по скатерти уплывающее к лесу воронежское солнце. Пахло скошенной травой, недавно политыми клумбами, и, перебивая всё, властно наплывал тягучий, бледный аромат табака и влажной маттиолы. Имение в анне было куплено не в последнюю очередь из-за роскошных садов. Прежняя хозяйка, предпочитавшая во всем научный подход и даже имевшая обширную переписку со знаменитыми сестрицами-ботаничками сарой мэри и элизабет фиттон, развела на жирных воронежских землях такие невиданные кущи, что надежда александровна, падкая до всего необычного и красивого, заплатила наследникам отлетевшей в подлинные райские сады старушки, сколько просили, не торгуясь. Правда, огромная садовая земляника, вызревавшая в оранжереях к рождеству, и розовые, пахнущие корицей груши сразу после покупки оказались уклончивым преданием, но уж малина! Ее-то каким ветром унесло?совсем нет?  Уточнила надежда александровна, и в голосе ее, на самом дне, зазвенела, отливая в синеву, тонкая немецкая сталь. Пороть, пороть и только пороть!  Весело подсказал борятинский, к малине и прочей бессмысленной флоре совершенно равнодушный. Надежда александровна встала, зацепив юбкой стул, дернула, еще дернула, затрещала дорогим кружевом, собранным в прихотливые фестоны. Девка зыркнула испуганно и опустила голову еще ниже. Платок на ней сбился так, что видна была круглая, смазанная лампадным маслом макушка. Маковка,  вдруг вспомнила надежда александровна чудесное и тоже очень детское слово. Пусть, ступайте,  распорядилась надежда александровна, коря себя за гневливость. Вольтера читать, восемнадцатое брюмера луи бонапарта осенними листьями закладывать! И выходить из себя из-за какой-то малины!девка, ровным счетом ничего не понявшая, ушла порка, как, впрочем, и ласка не могли произвести на нее никакого впечатления. Ей вообще было все равно в самом страшном, самом русском смысле этого нехитрого выражения. И на каменное это, безнадежное все равно невозможно было повлиять никакими революциями, реформами или нравственными усилиями хороших и честных людей, которые век за веком чувствовали себя виноватыми только потому, что умели мыслить и страдать сразу на нескольких языках да ежедневно дочиста мыли шею и руки. Надежда александровна поняла, что сейчас додумается до чего-нибудь по-настоящему крамольного вроде того, что русский народ, этот страдалец и горемыка, вовсе не нуждается в какой-то особой, дополнительной любви и уж тем более в любви ее собственной, потому махнула рукой и пошла по дорожке к ягоднику. Гравий крупно похрустывал под ногами, из недалекой кухни пахло отдыхающим под полотенцем пирогом, и надежда александровна вдруг почувствовала, что проголодалась как в детстве и что, как в детстве же, совершенно счастлива остро, сиюминутно, до веселой щекотки под коленками. Что-то слишком много на сегодня детства, подивилась она, и уже в огромном, пронизанном медным закатным солнцем саду поняла почему. Вокруг был праздник нескончаемый, щедрый, торжествующий. Сочная, почти первобытная зелень перла отовсюду, кудрявилась, завивалась в петли, топорщила неистовые махры. Надежда александровна физически чувствовала вокруг тихое неостановимое движение сонное пчелиное гудение, комариный стон, ход соков в невидимых прочных жилах, лопотание листьев и даже тонкий, натужный писк, с которым раздвигали землю бледные молодые стрелки будущих растений. Гёльдерлин, которого она так любила, бедный, бедный, сорок из отпущенных ему семидесяти трех лет проведший под многокилометровой толщей прозрачнейшего германского безумия, назвал бы этот сад гимном божественным силам природы. Но, конечно, никакой это был не гимн просто гул нормально функционирующего организма, полного тайных и явных звуков, которые неприличными осмелился бы назвать только самый безнадежный ханжа. Малина просительно потянула борятинскую за подол, и надежда александровна мягко, как руку, отвела длинную ветку тугую, покрытую микроскопическими, но цепкими белесоватыми колючками. Ягод и правда не было, девка не наврала осиротевшие без прежнего пригляда кусты просто забыли обрезать в зиму, так что малина вся ушла в сочную бесплодную зелень. Зато вишен уродилась целая пропасть, да каких! Надежда александровна задрала голову мир над ней крутанулся, зеленый и алый, темно-гладкий, насквозь пронизанный светом, наливной,  и засмеялась от радости. Выросшая среди выморочных чухонских болот, она и представить себе не могла столь убедительного торжества божественной плоти. Надежда александровна подпрыгнула и сорвала тяжелую горячую ягоду. Стайка переполошенных дроздов тотчас вспорхнула с дерева и изругала незваную новую хозяйку последними площадными словами. На вкус вишня оказалась такая же точно, как на вид,  горячая, тяжелая и темная. Надежда александровна быстро извела батистовый платок и, бросив его в траву, маленький, скомканный, весь в ярких, словно чахоточных пятнах, принялась облизывать липкие пальцы, торопясь, жадничая и то и дело глотая впопыхах маленькие твердые косточки. В соседнем ряду вишни оказались совсем другие светлые, почти белые внутри, кисловатые и прохладные. Надежда александровна шагнула дальше, поражаясь вдруг открывшемуся замыслу прежней хозяйки,  да, точно, родителева вишня еще не доспела, висела зеленая, едва тронутая румянцем, ждала своего будущего часа. Сад был устроен разумно и просто, как револьвер,  он выстреливал порядно, так что не было недели, в которую владельцы остались бы без урожая, будь то вишня, слива, яблоки или груши, сменявшие друг друга в свою пору наступившей спелости. Надежда александровна, дошедшая до яблонь, сорвала и закусила крепкое шишковатое яблочко, невзрачную уродушку, вскипевшую на губах теплым, душистым соком. Груши оказались еще твердокаменные, древесные и на вкус, и на вид, зато в терновнике борятинская попаслась вволю, совсем забыв о приличествующих роду и фамилии условностях и только крякая, когда на голову ей шлепались мягкие переспелые сливины. Самые лакомые, сизоватые, насквозь прозрачные, наливные висели выше всего, и от прыжков и веселых усилий под мышками у надежды александровны быстро стало горячо. И предательские прозаические пятна на ее полотняном платье спустя восемьдесят с лишним лет превратились в прекраснейшую из цитат в автобиографическом романе никогда борятинскую не знавшего писателя и поэта. Но нет, слишком рано в 1869 году на свет родился только его отецтак это ты, милая, тут валежником трещишь! А я думал медведь забрался, велел даже ружье подать. Дай, думаю, прямо в саду завалю да притащу к ужину, коли уж ты меня в троглодиты записала. Надежда александровна обернулась захваченная врасплох, счастливая, на сбившемся кружевном воротничке и даже на подоле предательские ягодные пятна, в волосах запутавшиеся веточки, сухие соцветия, невесомый, радостный древесный сор. Муж смотрел ласково и весело, как когда-то двадцать пять лет назад, когда в первый раз пригласил ее на ни к чему еще не обязывающую мазурку. Спустя несколько месяцев, так же ласково и весело, он повел ее, тоненькую, едва заметную в облаке шелка и органзы, совсем-совсем молодую, под венец. Ласково и весело это вообще было про них, прекрасная партия, даже блестящая бравый гвардейский офицер с громыхающим на всю россию славным именем и миловидная маленькая графиня с баснословным приданым, любимица царской фамилии, обласканная при дворе. Родители, осторожно посовещавшись, свели их, словно тысячных рысаков, словно породистых собак, просчитав предварительно все родовые коленца, предусмотрев все огрехи и варианты,  и не прогадали. Брак оказался удачным, ласковым и веселым, словно осененным ангельским крылом. Всё, всё сложилось идеально состояния, карты, привычки, уклады, даже биохимия, о которой никто и не подозревал, была к борятинским благосклонна всё сошлось запахи, вкус слюны, тихое телесное тепло, никогда они не были друг другу неприятны, и владимир анатольевич, вечерами (не слишком часто, но и не слишком редко) подходя к спальной комнате супруги, всегда был уверен, что найдет дверь отпертой. Прохладный петербургский воздух, прохладное голландское полотно, прохладная кожа гладких предплечий, тонкие вены, слабый вздох, бесшумное и прохладное действо, не действо даже таинство. Они и не ссорились никогда и надежда александровна вдруг поняла, что это ужасно. Она больше не хотела ласково и весело, она хотела по-другому. Теперь, в этом сочном, через край выпирающем, почти непристойном саду она внезапно осознала, что двадцать пять лет прожила с мужем просто бок о бок, словно они и вправду не люди были, а выхоленные домашние собачонки, так давно привыкшие к общей миске и лежанке, что между ними стерлись все жизненно важные, звериные различия. Одному бежать, другому догонять, визжать, сражаясь, кусаться, настаивать на своем, уступать, наконец, но только после долгого жаркого бега, только после боя. Прочитанные книги, тихо лопоча, обступили надежду александровну переполненные выдумками, бесплотными тенями, каждая из которых, в отличие от нее самой, прожила чудесную, полнокровную жизнь. А она даже двух детей принесла в мир без обещанных страданий, и неторопливую эту, тянущую, долгую боль живорождения нельзя было сравнить и с минутной мукой ненастоящей наташи ростовой, оплакивающей своего возлюбленного. Слово-то какое драгоценное возлюбленный! Как корона. Надежда александровна подпрыгнула еще раз, сорвала синюю, едва помещавшуюся в пригоршне сливу, и подошла к мужу. Он все еще улыбался глазами, все еще смотрел ласково и весело, как всегда, а виски уже седые, боже мой, и подусники, роскошные, пышные, пахнущие так привычно грасской вербеной и лондонским табаком, тоже насквозь прохватило морозцем, и у нее самой под фальшивыми буклями подлинная белизна, подступающий со всех сторон холод, одиночество, одиночество, двадцать пять лет вместе, а смотрит все так же и все время не так, не так, оказывается, совсем не так. Надежда александровна надкусила горячую сливу, протянула мужу лопнувшую, почти библейскую, почти смокву, текущую голодом и медом, из сада маленькой, смуглоногой и тоже выдуманной суламифи. Он все еще не понимал, прилежно и вежливо жуя, задние зубы еще свои, а передние, она знала, уже чужие, холодные керамические коронки. Они совсем старые, господи, совсем уже старые, как она могла это проглядеть, как он смог позволить!чай уже накрыли, как ты велеланадежда александровна не дала ему закончить, приподнялась на цыпочки и рывком притянула мужа к себе все еще жующего, все еще не понимающего. Мякоть сливы, слюна, сок ускользающего солнца, оглушительный аромат свежего потанет, не весело и ласково. Накрытый чай никто так и не распорядился убрать на радость дроздам, устроившим в беседке быстрое вороватое пиршество. Молоко, жирное, желтоватое, свернулось к утру, приказало долго жить. Одну из серебряных ложечек уволокла обомлевшая от счастья мелко стрекочущая сорока, другая ложечка спаслась соскользнула на пол, в щель, в спасительную темноту, дожидаясь своего часа,  через много лет ее выудит ловкая и глазастая туся, протянет нюте смотри, что я нашла!две девочки одинаковые плечики, одинаковые платьица, одинаковые ниточки чистых проборов склонятся над заманчивой вещицей, разбирая потемневший вензель. А, это мамина! Я знаю! Мамина! Пойдем покажем? И обе побегут, сшибая на ходу желтые бестолковые головы рослых одуванчиков. Les enfants, les enfants, on ne court pas si vite! Ce nest pas convenable!1насчет ужина тоже никто так и не распорядился, и кухарка, и без того томящаяся по случаю скорого прибытия столичного повара, пошла спать зареванная, но сперва долго жаловалась на жизнь божьей матери троеручице, хлюпая носом и то и дело прикладываясь лбом к прохладным, добела выскобленным доскам. И крепостное право отменили, вольная лежит в сундучке, а толку! А уж я ли, матушка, кажется, не старалась! Богородица молчала, чуть отвратив от темной кухни длинный лик и придерживая рукой маленького грустного спасителя. Еще одна рука узкое запястье, персты к перстам покоится на груди. Кухарка приложилась к третьей, странной, вотивной ручке богородицы, словно в воздухе парящей у закутанных ножек младенца христа чья-та страшная жертва? Злая шутка? Обломок древнего культа? Забывчивость замотанного работой иконописца, а когда вынесли людям ахнули, да поздно, будем молиться тому, что есть? Грех-то какой! Или так и надо, чтобы сразу три материнские руки оберегали того, кто сам вызвался всех оберегать? Кухарка сходила на ледник, убедилась, что слоеное, сотни раз раскатанное тесто к завтрашним пирожкам крепко спит, набираясь сил, и со стоном полезла на лежанку. Через несколько минут вся усадьба анна спала, тяжело всхрапывая, ворочаясь, почесываясь и вздыхая, только иногда стукали в деннике копытом дремлющие лошади, напуганные бесшумными клоками летучих мышей, которые вдруг, из ниоткуда, возникали в ночном воздухе и рывком исчезали снова, будто не живые существа, а темные дыры, прорехи в пространстве, ведущие неизвестно в какой сопредельный, а может, и запредельный мир. Да еще даже далеко за полночь в спальне новой хозяйки слышалось какое-то легкое, лепестковое почти движение, шепот, тихий смех, совсем молодой, вот-вот прорвется в полную силу тс-с, тихо, услышат! И пусть слышат. Потом дверь отворилась, и выплыл круглый огонек свечи английской, ночной, белого, самого лучшего воска. Во дворце из-за таких фрейлины только что не дрались. Пусть нам дадут, в конце концов, хороших свечей! Пусть дадут! Борятинские на цыпочках, как дети, подталкивая друг друга и спотыкаясь, побрели по огромному дому, который так и не успели пока обжить. Направо? Да нет же, нет, не туда! Придушенно смеясь и чуть не падая, они нашли наконец-то кладовую разумеется, запертую. А что же это, матушка моя, у тебя даже ключей от фуража нету? Хороша хозяйка, нечего сказать! Я не успела, танюшка не приехала еще,  возмутилась надежда александровна, растрепанная, босая, маленькие ноги то и дело наступают на просторный батистовый подол ночной сорочки. Оплывающая свеча, горячие руки мужа, прикушенное соленое плечо, смех, детская возня, взрослая схватка. Вот что такое быть живой! Вот оно, значит, как! Так, получается, это танюшка у нас всему голова? Ну, на ней мне и жениться надо было,  весело и ласково прошептал владимир анатольевич и это было другое весело и ласково, совсем другое. С того самого поцелуя в саду они и слова друг другу не сказали не по-русски привычный французский не выдерживал живого, жаркого напора, жал непривычно в шагу и это тоже было новое, счастливое, и надежда александровна верила, что теперь это с ними на всю жизнь. Она шлепнула мужа по затылку и разрешила вот и женись! А я за конюха пойду. Выпорю!  Пригрозил он разом надежде александровне и безымянному конюху, который блаженно дрых где-то в душной темноте, не ведая, в какой переплет попал его сказочный призрак. А то будут большие землетрясения по местам, и голод, и мор, и ужасы, и великия знамения на небеси. Оба снова прыснули и повалились друг на друга и сам евангелист лука, веселый антиохийский грек, судовой врач и святой, стоял с ними и тоже смеялся. Ключи от кладовой борятинский, рискуя быть застигнутым в одних подштанниках, выкрал у спящей кухарки с отнюдь не княжеской ловкостью. Ах вот, значит, ты какой!  Жарко ужаснулась надежда александровна, прижимая к груди горшок с простоквашей, и владимир анатольевич, торопливо перетаскивая в спальню наскоком, по-солдатски, захваченный провиант, вдруг почувствовал, что гордится этим смешным подвигом и смешным восхищением жены больше, чем своим генерал-фельдмаршальским чином, пулей в боку и золотой саблей с надписью за храбрость. Что там шамиль и покорение кавказа по сравнению с этой женщиной, что сидит на смятой постели, и смеется, и ест ржаной хлеб и холодное мясо, которые он сам украл для нее, сам добыл своими рукамиони проспали почти до двух часов дня, впервые в одной постели, замусоренной крошками, разоренной,  клубком, по-звериному, впервые обнимая друг друга изо всех сил. Борятинский проснулся первым от хлопнувшей оконной створки. Из кислого серенького неба трусил дождь, тоже серенький, кислый, мелкий. От вчерашнего румяного райского великолепия не осталось и следа. Владимир анатольевич встал, крепко потер затекшую шею и отправился к себе, перешагивая через тарелки, объедки, опрокинутый горшок с дочиста выеденной простоквашей, через сливовые косточки и милые женские вещицы, назначения которых он даже не рисковал предположить,  какие-то шелковые тесемки, продернутые сквозь беззащитно прорезанный батист, мережки, волны смятого шелка и полотна, нежная невиданная сбруя, которую он вчера срывал с жены впопыхах, не то беря в плен, не то сдаваясь глупости, глупости, глупости!часом позже вышедшая к столу надежда александровна встретилась глазами с мужем выбритым, свежим, надушенным, равнодушным. Он отложил газету, встал, приветствуя супругу приличествующим образом, и весело и ласково, как раньше, словно ничего между ними и не случилось,  сказал по-французски что-то про дурную погоду, отмененную прогулку. Спешила уже поцеловать ручку прибывшая наконец незаменимая танюшка, горничная девушка, служившая надежде александровне с их общего детства, единственная, в сущности, ее настоящая подруга. Надежда александровна, чувствуя, как медленно, точно в ноябре, застывает вокруг воздух, села к столу, расправила ставшие деревянными складки открытого, не по возрасту и не по времени легкомысленного платья. Владимир анатольевич все продолжал говорить, пересказывал что-то из правительственного вестника, но надежда александровна не слушала. Она попробовала кофе, покачала головой и добавила каплю молока. Дождь шел весь день, и следующий тоже, а когда наконец распогодилось и борятинский ночью постучал легонько в спальную жены, никто не ответил. Он повернул дверную ручку, дернул напрасно, напрасное, никому не нужное, очень живое унижение. Могла хотя бы объясниться, сослаться на головную боль, придумать что-нибудь. Холодок нарастал, сквозил со всех сторон, поддувал, прихватывал безжалостный, безнадежный, надежда александровна куталась в шали, зябла, потом перестала выходить совсем, окуклилась в своей комнате и целыми днями лежала, бледная, бескровная, подурневшая, уронив на ковер очередной утративший волшебную силу том. Даже книги! Владимир анатольевич присылал справиться о здоровье, ходил взволнованно за запретной дверью притворялся, разумеется, притворялся. Скажи, пусть оставит меня в покое, наконец!  И танюшка выходила, некрасивая, сухая, быстрой своей смешной утиной перевалкой, совещалась с борятинским, голова к голове, на равных не на равных даже, у танюшки куда больше было власти и влияния,  и борятинский смотрел просительно, снизу вверх, точно мальчишка, наказанный за все шалости разом и потому не знающий, что сказать, как искупить вину. Когда надежда александровна отказалась даже от слабенького чая, вызвали доктора, местного,  а хорош ли? Говорят, владимир анатольевич, что хорош, да ведь выбирать не из кого. Из петербурга пока доедет! Борятинский, мысленно поклявшийся протянуть к анне отдельную железнодорожную ветку (будет исполнено, но не им и в 1897 году по линии графская анна пройдет первый поезд), самолично вышел встречать доктора на крыльцо и, пожимая сухую, красную, йодом перепачканную руку, вдруг поймал себя на мгновенном ярком желании руку эту поцеловать. Только спаси!мейзель, григорий иванович,  отрекомендовался врач, немолодой, крепкий, круглая крупная голова стрижена под седой, густо перченый ежик. Поискал что-то в глазах борятинского и спокойно прибавил лютеранского вероисповедания. Борятинский, вспыхнув, развел руками да разве это имеет значение, помилуйте, проходите, может, чаю с дороги изволите?мейзель не ответил, тяжело преодолел жалобно заохавшие ступеньки, обвел взглядом всеми окнами распахнутую в сад гостиную. Прикажите проводить к больной,  распорядился он и пошел, пошел, помахивая потертым саквояжем, невысокий, коренастый, спокойный неведомым борятинскому спокойствием не аристократа, а профессионала, честного ремесленника, каждый жест которого, каждое слово стоит чистого золота. И пятидесятилетний князь, забыв обо всем, как голенастый перепуганный стригунок, забегая то справа, то слева, отталкивая вездесущую танюшку,  пшла, дура, воды прикажи доктору подать, или глухая!  Поспешил следом, показывая дорогу и даже впервые в жизни!  Изгибаясь угодливо спиной на зависть любому приказчику. Только бы не чахотка, господи! Только бы не чахотка!  Заклинал он мысленно, не отдавая себе отчета, что не к богу обращается вовсе, не к господу нашему иисусу христу, а к этому неведомому мейзелю, сельскому лекарю лютеранского вероисповедания в пыльном скверном сюртукехлопнула дверь спальни. Мейзель вышел через три четверти часа под короткий, переливистый курантовый бой. Такой же невозмутимый, борятинскому даже показалось равнодушный, словно не наденька там лежала, погибая, за злосчастной дверью, словно не надюша моя. Господи боже ты мой! Борятинского шатнуло так, что пришлось вцепиться в край неизвестно откуда приблудившегося столика,  все сорок пять минут ожидания он постыдно накидывался некстати случившимся коньяком, стаканом глотал, куда там грядущим декадентам, и вот на тебе! Его снова повело, словно зеленого юнкерка,  а ведь, кажется, где только ни пивал, а гвардию не позорил, с великим князем константином николаевичем честь имел надираться, и младший братец самодержца российского, как все романовы, на выпивку исключительно крепкий, самолично изволилборятинский запутался окончательно и, не выпуская из рук столик, испуганно спросил как она, э-э-э чертово имя начисто вымыло из головы коньяком. Плохо, обидится, погубит надюшу э-э-э как она, доктор? Не спросил даже пискнул, словно мышь из-под веника. Не ответил разрешил, будто сам был тут хозяин, и борятинский впервые услышал в голосе доктора, не в голосе даже в интонации что-то раздражающе нерусское. Словно мейзель ставил привычные слова в чуть-чуть непривычном порядке, и выходило слишком спокойно, слишком непогрешимо. Он просто мотнул головой и, из последних сил чеканя шаг и сам понимая, что это первейший и позорнейший признак пьяного, пошел к двери, которая за эти бесконечные недели стала личным его, лютым даже врагом. На надюша?ослепший после солнечного полудня, борятинский споткнулся об очередной вертлявый столик мебель сегодня решительно ополчилась против него,  закрутил головой растерянно, ища жену, но ее не было и только зашторенный воздух нежно, сильно и сложно пах наденькой словно кто-то разлил склянку с самым лучшим, что в ней было. Взбитые подушки темнее лица, которое истончилось так, что, кажется, всё превратилось в профиль, в силуэт, вырезанный заезжим ангелом из плотной веленевой бумаги. Глаза только светятся огромные, зеркальные, словно у сплюшки под стрехой. Плачет?княгиня хотела сказать что-то, но не смогла закашлялась. Чахотка! Значит, все-таки чахотка!наденька!борятинский вдруг рухнул на колени и пополз, как в церкви, отроду не ползал, пока не уткнулся носом в руку жены по-щенячьи, по-детски. Нет, нет, нет, бормотал он, всхлипывая,  комната рухнула вместе с ним, прыгал в глаза то край ковра, то глухие постельные отроги, то домашние туфельки нади, жалко прижавшиеся одна к другой. Как всегда, на первом хмелю всё было резким, ужасным, громким особенно боль, такая огромная, что борятинскому казалось, что она не помещается у него внутри, как не помещается во рту воспаленный дергающийся зуб, весь круглый, огненный, красный. Но страшнее всего было, что какая-то подлая, самая маленькая часть князя радовалась и ковру (отлично вычищенному, кстати), и спасительной полутьме, и тому, что он стоит на коленях,  потому что так можно было дышать, не боясь, что наденька услышит гнусный коньячный дух. И как они не заботились иметь бога в разуме, то предал их бог превратному уму делать непотребства. В гвардии тебя, матушка, с такими идеями и часа бы не продержали. А похмелиться разве ж это непотребство? Непотребство наоборот как раз, с утра не поправиться.

Чехов Антон Павлович Чайка. Дядя Ваня. Три сестры. Вишневый сад
304

В книгу вошли пьесы Антона Павловича Чехова "Чайка", "Дядя Ваня", "Три сестры", "Вишневый сад".

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Чехов Антон Павлович Вишневый сад. Пьесы. Рассказы. Том 11
232

В книгу вошли пьесы А.П.Чехова "Вишневый сад", "Чайка", "Дядя Ваня" и рассказы.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Чехов Антон Павлович Три сестры. Вишневый сад
79

В книгу вошли пьесы А.П. Чехова "Три сестры" и "Вишневый сад", обязательные для чтения и изучения в средней общеобразовательной школе.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Городова Мария Александровна Сад желаний
339

Спрос на первое издание книги "Сад желаний" был так велик, что сначала ее просто не успевали допечатывать. И это неслучайно: миллионная армия читателей, уже знакомая с творчеством Марии Городовой, всегда с нетерпением ждет её новых публикаций. Потому что в них всегда пульсирует сама современность: деньги, власть, слава, успех, любовь... Какую цену мы готовы платить за соблазны сегодняшнего мира? Каждая из историй, вошедших в эту книгу, подсказана самой жизнью, и жизнь в них изображена настолько ярко и увлекательно, что от книги не оторваться. Перед вами третье, дополненное издание.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Роттер Михаил Владимирович, Роттер Мария Разноцветное Рэй-Ки II. Дополнительные оттенки
429

Издательский Дом "Ганга" выпустил в свет книгу Михаила и Марии Роттер "Разноцветное Рэй-Ки" - большое и достаточно серьезное методическое пособие, в котором описаны традиционное Рэй-Ки и "вариации на тему", а именно современные "Рэй-Ки-подобные" системы. Книгу, которую читатель держит сейчас в руках, можно рассматривать с двух точек зрения: как полностью завершенную книгу о Рэй-Ки (его традиционных и современных вариациях), которую можно читать отдельно, и как продолжение "Разноцветного Рэй-Ки". Для всех интересующихся оздоровлением, целительством, энергетическими практиками, духовным развитием.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Михаил Роттер Разноцветное Рэй-Ки II. Дополнительные оттенки
349

Издательский Дом «Ганга» выпустил в свет книгу Михаила и Марии Роттер «Разноцветное Рэй-Ки» – большое и достаточно серьезное методическое пособие, в котором описаны традиционное Рэй-Ки и «вариации на тему», а именно современные «Рэй-Ки-подобные» системы. Книгу, которую читатель держит сейчас в руках, можно рассматривать с двух точек зрения: как полностью завершенную книгу о Рэй-Ки (его традиционных и современных вариациях), которую можно читать отдельно, и как продолжение «Разноцветного Рэй-Ки». Для всех интересующихся оздоровлением, целительством, энергетическими практиками, духовным развитием.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Бахтиёр Ирмухамедов Нетленки. Книга девятая. Песни о Марии Шараповой
200

В этом томе представлены первые 100 стихотворений из цикла, посвященного знаменитой российской теннисистке и просто красавице Марии Шараповой. Петрарка, Камоэнс, Шекспир и другие поэты посвятили сотни пафосных сонетов своим возлюбленным, однако читать их по нынешним меркам скучновато. Я же попытался продолжить это дело в ироничном ключе без запудривания мозгов и изложить прямо, чего, кроме высокой любви, на самом деле хотят самцы от самок. Поглощать эту книгу следует с утроенным чувством юмора.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Великий канон. Творение святого Андрея Критского. С житием преподобной Марии Египетской
127

Предлагаем Вашему вниманию книгу "Великий канон. Творение святого Андрея Критского. С житием преподобной Марии Египетской". Великий покаянный канон святителя Андрея Критского - высокохудожественное и глубоко аллегорическое произведение церковной гимнографии, включающее 250 тропарей. 3-е издание.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Александр Котюсов Дижестив. Читать, но не смешивать
400

«Дижестив» – сборник рецензий Александра Котюсова на книги современных российских писателей, о которых говорит сегодня литературная общественность. «Обитель» Захара Прилепина, «Воля вольная» Виктора Ремизова, «Безбожный переулок» Марины Степновой, «Зулейха открывает глаза» Гузели Яхиной, «Зона затопления» Романа Сенчина и многие другие произведения подверглись внимательному, а порой и жесткому критическому анализу.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Бианки Виталий Валентинович, Успенский Эдуард Николаевич, Ушинский Константин Дмитриевич До свидания, детский сад!
711

Самый правильный, верный шаг при подготовке к школе - читать с ребёнком эту книгу, которая так и называется "До свидания, детский сад!". Здесь собрано много народных и авторских сказок, рассказов, стихов А. Барто, С. Маршака, С. Михалкова и других поэтов. Всё это обязательно пригодится малышу в школе, расширит его кругозор, поможет хорошо усвоить школьную программу и получить отличные оценки. В добрый путь, в Страну знаний! В книги включены рассказы и сказки лучших современных писателей. Для дошкольного возраста.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Александр Куприн Сад Пречистой Девы
0

«Далеко за пределами Млечного Пути, на планете, которую никогда не увидит глаз прилежного астронома, растет чудесный таинственный сад, владение Пресвятой и Пречистой Девы Марии. Все цветы, какие только существуют на нашей грешной и бедной земле, цветут там долгою, по многу лет не увядающею жизнью, охраняемые и лелеемые терпеливыми руками незримых работников…»

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Хилтунен Елена Александровна Детский сад по системе Монтессори. От 3 до 8 лет. Методические рекомендации для педагогов. ФГОС ДО
854

Программа "Детский сад по системе Монтессори" создана на основе педагогической системы известного педагога и психолога Марии Монтессори в соответствии Федеральным государственным образовательным стандартом дошкольного образования. Сохранив в полной мере ее концептуальные основы, Программа вобрала в себя новейшие достижения педагогической и психологической науки, а также опыт современных отечественных и зарубежных монтессори-педагогов.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Надежда Тэффи Весна весны
0

«Ехать по железной дороге всегда было интересно, а тут еще это странное приключение… Началось так: тетя Женя задремала. Лиза достала книгу – стихотворения Алексея Толстого – и стала читать. Стихи Ал. Толстого она давно знала наизусть, но держать в руках эту книгу было само по себе очень приятно: зеленая с золотом, а на внутренней стороне переплета наклеена бумажка ведомства Императрицы Марии, свидетельствующая, что „книга сия дана ученице второго класса Елизавете Ермаковой в награду за хорошее поведение и отличные успехи“…»

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Маргарита Блинова Догнать невесту (цифровая версия) (Цифровая версия)
160

Маргарита Блинова – молодая писательница, автор произведений в жанре юмористического фэнтези. Послушайте вторую книгу цикла «Невеста» о приключениях неугомонной студентки Марии Королёк.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Мария Воронова Итак, история… (О писательском ремесле)
129

"Кто хочет написать хороший роман? Прочтите книгу Марии Вороновой, узнайте об основах ремесла, а заодно получите огромное удовольствие!" Александра Маринина

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Распутин Валентин Григорьевич Живи и помни
344

В книгу вошли повести В.Г.Распутина "Деньги для Марии", "Живи и помни", а также рассказы "Уроки французского", "Век живи - век люби" и др.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Читаем вместе по слогам русские сказки
368

Что делать, когда "Азбуку" тебе читать уже скучно, а длинные рассказы - еще трудно? Ну конечно, читать именно эту книгу сказок! Почему? Да потому, что специальные дяди и тети разбили все слова в ней на слоги - так ты быстрее научишься хорошо читать. Вот какие бывают нужные книги!

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Роман Сергеев Саммари на книгу «Как читать книги. Руководство по чтению великих произведений». Мортимер Адлер
26

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Мария Михайловская Исскуство быть щедрым
8

Как хочется почитать интересную книгу! Но времени нет… Вот бы такую книгу, над которой не нужно долго утомлять свои глаза! Новая книга Марии Михайловской «Искусство быть щедрым» займет не более 15 минут! Не нужно покупать дополнительно обучающие курсы и книги, и без рекламы!

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Тамара Алехина Сад как Вселенная
149

«Сад как Вселенная» – сборник эссе, написанных по живым впечатлениям. Гуляя с бабушкой в Городском саду, дети погружаются в мир красоты и творчества. Кирилл принимает решение стать художником, а у Лизы открывается поэтический дар. Как именно это произошло, Вы узнаете, прочитав эту вдохновляющую книгу.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Чехов А.П. Вишневый сад (книга для чтения на английском языке)
366

В книгу вошли шедевры драматургии великого русского писателя Антона Павловича Чехова - пьесы "Вишневый сад", "Чайка" и "Дядя Ваня" и переведены на английский язык.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Траннуа Павел Франкович Сад и огород для ленивых
258

Павел Траннуа, выпускник факультета почвоведения МГУ, садовод с 35-летним стажем, написал удивительную книгу. Суть ее проста: как возделывать свой сад и огород, чтобы работа не казалась каторгой, а результаты всегда радовали.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть

Антон Чехов The Cherry Orchard / Вишневый сад. Книга для чтения на английском языке
250

В книгу вошли знаменитые и полюбившиеся читателю пьесы А. П. Чехова «Вишневый сад», «Чайка» и «Дядя Ваня» в переводе на английский язык.

читать книгу марии степновой сад

Просмотреть